Вадиму Шестакову пытались помочь, но, увы, спасти его не удалось.
Трагедия произошла в северской школе №2, где учился шестнадцатилетний парнишка. Мы созвонились с директором Людмилой Череповской и узнали подробности случившегося 22 марта.
– Какое горе, как жаль Вадима, – начала разговор Людмила Ивановна, сквозь слезы она попыталась вспомнить события того страшного дня, когда не стало ее ученика. – Знаете, я как чувствовала. В десятом классе, где учился Вадим, в тот день я присутствовала на трех уроках. Ничего не предвещало беды. Вадим Шестаков был в хорошем расположении духа. Этому болезненному ребенку все время приходилось догонять своих соучеников, так как он очень часто пропускал занятия. Но парень всегда был подготовлен, знал весь материал. Вот и 22 марта он ничуть не уступал другим, несмотря на то что только недавно болел – с 9 по 15 марта.
Вообще, у Вадима были проблемы со здоровьем, он имел инвалидность. Уроки физической культуры практически не посещал.
В новом учебном году он принес справку о том, что ему разрешили заниматься физкультурой, но в подготовительной группе. Чуть позже ВКК освободила его от занятий на 3 месяца. А потом родители представили документ о том, что после обследования инвалидность с мальчика сняли.
22 марта по расписанию в его классе урок физкультуры был шестым. На перемене ребята отправились переодеваться. По словам учителя физкультуры, которая еще и классный руководитель Вадима, когда прозвенел первый звонок – в нашей школе он как предупреждение, что скоро зазвенит звонок на урок – в спортзале, кроме нее, находился педагог-организатор. Вадим переоделся и первым зашел в спортивный зал.
По большому счету, урок физкультуры еще и не начался, никто не получил никакой физической нагрузки. Сделав несколько шагов к месту, где ребята строятся в шеренгу, Вадим вдруг начал терять сознание. Взрослые подбежали, уложили его на маты, начали приводить в чувства. Сразу позвали медсестру, сообщили мне. Мы вызвали
Вадима Шестакова похоронили. Скорбящие родители благодарны всем тем, кто разделил с ними горечь утраты самого дорогого в их жизни – сына.
– Спасибо всем, кто оказался рядом в трудную минуту, – говорит мама Вадима Ольга Николаевна. – Мы низко кланяемся людям за моральную и материальную поддержку. Я понимаю, что моего сыночка не вернуть. Но материнское сердце разрывается от всего, что произошло. Ведь мы боролись с болезнями Вадима до последнего. У меня уже нет слез, мне хочется кричать на весь свет.
Мы долго разговаривали с мамой парнишки. Ей нужно было кому-то даже просто рассказать о том, как рожала, как воспитывала, как лечила и как верила, что болезнь отступит.
– Знаете, а ведь это знак, – вздыхает Ольга Николаевна, – Бог забрал нашего младшего сыночка именно в день мучеников – Сорока святых. Он отмучился…
Родила я Вадима 29 ноября, шестнадцать лет назад. Это мой второй сыночек, он появился на свет, когда мне был 31 год. Беременность протекала нормально. УЗИ мне делали в Артемовске, ничего плохого не обнаружили.
«скорую», позвонили родителям. Папа Вадима прибежал сразу. Потом мама приехала. Сбежались все, кто мог. Оказывали помощь. Фельдшер «скорой» пыталась реанимировать мальчика, и капельницу ставила, и искусственное дыхание делала. Нам показалось, что весь этот процесс продолжался минут сорок. Но мальчик умер на руках у отца.
Вадим был очень человечным, добрым ребенком, очень самостоятельным. В нашей школе траур. Мы искренне соболезнуем родителям нашего ученика.
С чего все началось…
Проблемы начались тогда, когда ребенку исполнилось два месяца. Накануне мы посетили доктора, взвесились, а несколькими днями позже у Вадима вдруг поднимается температура до сорока одного градуса. Мы его быстро одеваем – и на руках в больницу. Нас направляют с медсестрой и кислородной подушкой в Донецк, в областную клиническую больницу. Сначала врачи не могли поставить диагноз. После обследования выяснили, что у Вадима проблемы с почками, есть какая-то патология.
Консилиум врачей решил, что моему двухмесячному ребенку срочно нужна операция по пересадке мочеточника. Оперировал нас профессор – золотые руки. Он спас моего Вадима. Доктор, старенький мужчина, в 2005 году умер. Тоже на большой христианский праздник. Я, если бы знала, где он похоронен, обцеловала бы ему надгробие. Как он переживал за моего сына, тысячу раз зайдет, спросит, проверит, посмотрит. И ни копейки, заметьте, никто с меня не взял.
Заведующий отделением принес мне тогда выписку и сказал, чтобы я дома оформляла пенсию по уходу за ребенком-инвалидом. Это я потом и сделала. Понимаете, я рано осталась одна. Мои родители умерли, когда мне не было и тридцати лет. Поэтому рассчитывать на помощь в уходе за больным сыном я не могла.
Дома мы с ребенком практически не жили. У Вадима – постоянный воспалительный процесс, он все время болел. Большую часть времени мы проводили с ним в больницах. Постоянные обследования, все новые назначения, антибиотики и так далее. Каждый раз мы делали по три рентгеновских снимка. А это на здоровье плохо сказывается.
Как я поняла, операция, сделанная в раннем возрасте, всех проблем не решила. Предлагали нам удалить почку, но я отказалась. Мало ли, что могло быть?
Держались, как могли. Вадиму выдавали путевки для оздоровления. Благодаря этому он хоть в других городах побывал. Запомнилась поездка в «Артек». Но, опять-таки, одни отдыхают, радуются жизни, а он болеет. Каждый раз возвращается, и каждый раз простуженный. Тут еще сколиоз обнаружили. Вадим у меня был рослым парнишкой, под два метра. У нас в роду все мужчины высокие. Так вот, вроде бы из-за активного роста у него начались проблемы с сердцем, специалисты поставили диагноз – брадикардия (замедленный ритм), плюс – пролапс митрального клапана, вегетососудистая дистония. Он на диспансерном учете у детского кардиолога состоял. Сколько таблеток он перепил, вспомнить страшно.
В 2014-м мы стали искать специалистов, к которым можно обратиться. Были в Киеве, ездили в Лисичанск, куда переехали медики из Луганска. На всю больницу мой сын был один с такой болезнью. Там к нам очень хорошо отнеслись, денег не взяли, помогли, чем смогли.
Но анализы у сына все равно были плохие. Узнав из рекламы, что в Краматорске объявился узкий специалист по нашим вопросам, мы решили обратиться к нему. Записались на платный прием. Он нас проконсультировал, прописал новый препарат.
Потом выяснилось, что Вадиму нужна еще одна операция, но из-за другой проблемы. Опять-таки, связанной с мочеполовой системой. После очередной операции доктор назначил нам плановый осмотр. Когда встал вопрос о продлении сыну инвалидности до 18 лет, он заявил, что по показаниям нам инвалидность не положена, так как налицо нет хронической почечной недостаточности. Нужно снова обследоваться. Представляете?! Значит, всю жизнь мой ребенок был болен, а к 16 годам вдруг выздоровел?
Сыну разрешили заниматься физкультурой в подготовительной группе. В последнее время он чувствовал недомогание. У него после нагрузок появлялась одышка, он жаловался нам. Его иммунитет был сильно ослаблен.
Но мы и представить себе не могли, что скоро нашего мальчика не станет. Уходя в школу, он ничего никому не сказал. Вел себя как обычно. Он много общался с друзьями. Накануне своей смерти Вадим звонил брату. Опять-таки, ничего плохого о своем здоровье не говорил.
Судя по заключению судмедэкспертов, его смерть наступила в результате отека мозга неизвестной этиологии. Подробности якобы будут через месяц.
Вот и получается, что лечили мы одно, а потеряли ребенка совсем из-за другого.
Знаете, Вадим мечтал стать спортсменом. Рост ему позволял, а вот здоровье подкачало. Наверное, сам Бог велел ему умереть одетым в спортивную форму.
