Евгений Ткачов считает, что человеку надо создать такие условия, чтобы он прожил столько, сколько определил ему Бог
Когда я несколько лет назад узнала, что в Часовом Яре открыт дом милосердия, – именно так можно назвать место, где нашли последний приют одинокие больные старики-переселенцы, то сразу же поехала туда. Сопровождал меня благотворитель Евгений Николаевич Ткачов. Именно ему принадлежит идея открытия таких заведений в Донбассе.
И в плену был тоже…
Тогда собственными глазами увидела, в каких условиях живут пенсионеры, чем их лечат, как их кормят. По душам поговорила с одинокими людьми. Хорошо помню оптимистического дедушку Морячка – так он сам себя называл. Он не только рассказывал о жизни, но при этом пел, а еще травил байки.
На днях я узнала, что в Часовом Яре, оказывается, дом милосердия уже не один. Конечно же, мне захотелось снова пообщаться с Евгением Ткачовым.
Он оказался настолько занятым делами, что наше интервью проходило, в прямом смысле, на колесах. Я много чего узнала нового и интересного.
– Евгений Николаевич, как долго вы занимаетесь благими делами?
– Лет двадцать, точно. Началось все с помощи детям-сиротам в государственных детских домах, потом – заключенным в тюрьмах. Был я миссионером в Кении, Руанде. Помогал детским лагерям отдыха, организовывал экскурсии для детей-сирот в Киев. Во время боевых действий в Донбассе волонтерствовал, занимался вывозом беженцев из горячих точек. Попадал в плен…
– Вас брали в плен боевики?
– Да, в Славянске пробыл в плену два дня, а потом – в Дебальцево. Но в Дебальцево мне повезло. У меня была полная машина раненых и больных людей, поэтому не захотели боевики брать грех на душу и отпустили меня. Это как раз был тот день, когда сепаратисты «накрыли» Логвиново, и при этом никто никому ничего об этом не сообщил. Все продолжали ехать по трассе, а их, словно в тире, расстреливали. Но мне повезло, Господь помиловал.
В Славянск же я и продукты привозил, и беженцев оттуда вывозил. А потом боевикам это надоело. Они меня обвинили, что это, мол, вывоз под прикрытием. Сначала дали мне в качестве перевоспитания тридцать суток штрафбата. Типа, я местный, а не понял в чем дело, «берега попутал». А потом, когда стали обыскивать мою машину и нашли Библию, сочли меня американским шпионом. Что я, мол, совершаю идеологическую диверсию… И перевоспитание тут не поможет. Статья у меня расстрельная… Но, опять-таки, Господь меня помиловал. Получилось из плена сбежать.
Дальше я вывозил стариков, немощных, которые оказались заложниками войны. В один миг в 2016-2017 годах вдруг «мода» прошла на волонтерство. До этого таких стариков принимали и в санатории, и в церквях они находили приют. А тут вдруг таких людей некуда стало девать. Даже в больницах их принимать отказывались.
Господь подал идею
Господь подал мне идею. В Часовом Яре есть дешевая недвижимость и рабочая сила. Вот и решил я весной в 2017 году купить дом. За неделю мы его и заселили. Дом напротив тоже продавался. Через месяц мы его приобрели и тоже заселили. Разделили приют на мужскую и женскую половины. А уже через год смогли купить еще один дом. Получается, что у нас на одной территории три частных дома.
Со временем пришла идея разделить наших жильцов на «ходячих» и «лежачих». Для этого мы приобрели жилье в многоквартирных домах на первых этажах. В Часовом Яре на сегодня заселены три частных дома и три квартиры на первом этаже.
В прошлом году мы приняли решение приобрести жилье в Северске. Купили два частных дома. Один уже заселен, в другом проводим ремонт.
– И скольким людям вы дали уход, заботу и крышу над головой?
– Точно я вам и не скажу. Постоянных обитателей – около шестидесяти, точно. Одни умирают, привозим других. Жизнь есть жизнь. Жилье может использоваться и в качестве приюта для тех, кто оказался в трудных жизненных обстоятельствах. Например, глава семьи – тиран. Такая семья находит у нас временное пристанище. Бывает, что к нам попадают переселенцы – из-за того, что карантин, и они застряли на КПВВ.
Теперь есть и детский лагерь
Летом мы открыли детский лагерь для детей из прифронтовых сел. Купили частный дом на окраине Часова Яра, недалеко от водоема. Оборудовали его для детворы. Во дворе установили бассейн, батут, есть велосипеды. Лагерь небольшой, рассчитан на шестнадцать человек.
– Откуда у вас обслуживающий персонал, если не секрет?
– Нам помогает гуманитарная организация «Пролиска». Она предоставляет соцработника, специалиста по сопровождению и водителя, которые возят стариков по всяким службам, больницам. А у нас – только волонтеры. Все – на добровольных началах.
Иногда тем, кто заботится о наших жильцах, мы помогаем продуктами, которыми нас снабжает фермер. Почему бы не поделиться с теми, кто ухаживает за живущими в наших домах?
Чтобы все оформить официально, собрать все документы, нужны большие деньги. Поэтому регистрации мы не имеем.
– Сколько расходуете в месяц на содержание одного подопечного?
– Сейчас где-то четыре с половиной тысячи гривен. Что-то оплачивается из пенсий. Но немного, ведь в основном у всех – минималка. Переселенцы, кстати, дополнительно получают еще по тысяче.
Кого взять, а кому отказать?
– Кого вы берете, а кому отказываете? Ведь я знаю, что к вам многие просятся…
– Первое условие – желание человека. Как правило, берем переселенцев. Второе: речь идет о жилье для стариков, которые не могут претендовать на государственные дома престарелых – у них есть родственники. Но эти родственники зачастую живут в других странах, сидят в тюрьмах или увлекаются спиртным. А дедушки-бабушки никому не нужны.
Был случай, когда к нам привезли бывшую начальницу одного из городских управлений соцзащиты. За три-четыре месяца ее уже практически оформили в дом престарелых. Но тут внук вернулся из тюрьмы, досрочно вышел. А он у нее зарегистрирован. И все усилия оказались напрасными. В дом престарелых ее не взяли.
К нам попадают старики с деменцией, контуженные, больные. Им не- возможно оформить документы и выплаты. В редких случаях бывает такое, когда к нам попадает человек с адекватными родными, живущими в другой стране. Они просят ухаживать за стариками. Случается, что присылают помощь.
Однажды к нам попал дедушка из необеспеченной семьи. Так вот его дочь периодически приходила к нам, помогала, отрабатывала так сказать, его пребывание. Домой его забрать она не могла.
Не еду на Мальдивы, покупаю дом
– За чей счет вы приобретаете дома для приютов?
– За счет своей семьи. Когда у меня появляется сэкономленная копейка, я не еду на Мальдивы, а покупаю очередной дом для людей, которые нуждаются в крыше над головой и заботе. У нас, кстати, есть хрюшки, куры, бройлеры. Свое, так сказать, подсобное хозяйство.
– Женя, помните, у вас был Морячок?
– Да. Ему было 92 года. Он из Мироновского. Умер дед… Кстати, его дети – обеспеченные, проживают в другом государстве. Порядочные, в больших чинах. А забрать его к себе не смогли.
– А где хороните подопечных?
– На кладбище в Часовом Яре. За все это время мы похоронили человек пятьдесят. И лишь в двух случаях тела забирали родственники. Да раз пять дальние родственники приезжали на похороны.
От «короны» привиты все
– Вы прививаете от «короны» стариков?
– Конечно. У нас все привиты. Это – наше условие. Я за людей отвечаю. Коронавирус – страшное заболевание. Если он попадет к нам, то, учитывая состояние здоровья стариков, вероятность летального исхода – девяносто процентов.
– Вам кто-то помогает памперсами, лекарствами, средствами гигиены?
– Благодаря СМИ о нас уже многие узнали. Нам помогают благотворительные организации. Подгузниками мы затарены, года полтора уже их не покупаем. Кстати, пеленки, стиральный порошок и подгузники – это основные наши затраты.
Помогают нам и «Пролиска», и «Агентство ООН по беженцам», и Комитет Красного Креста, и организация «Человек в беде». Медикаменты в основном получаем по бесплатным рецептам. Мы стараемся создать комфортные условие по максимуму, чтобы человек жил столько лет, сколько ему определил Бог.
